• About us
  • Contacts
  • Tel. +358 92727070 Request call back
    WhatsApp +358503889439
  • Worldwide delivery!
Shopping cart:

Книжная полка. Выпуск 19. Культурное и этническое разнообразие

Весна всё не торопится, за окном то дождь, то снег; так что довольствуюсь не прогулками на свежем воздухе, а коктейлем из книг. В этот раз я решила немного отойти от мира евро́поцентричной литературы, поэтому в новом выпуске – книги людей из разных уголков земного шара.

«От убийства до убийства» – это первый роман Алавинда Адиги, австралийского писателя индийского происхождения. Верно рассчитав, что у журналиста лучше всего получатся короткие истории, Адига собрал роман, как паззл, из двенадцати связанных между собой рассказов, перемежа́в их культурно-историческими справками. Это сборник историй о небольшом индийском городке Киттуре, о кастах, о бедных и нищих, о живущих бок о бок здесь христианах, индуи́стах и мусульманах, о жизни, перемалывающей человека в считанные годы и выбрасывающей на обочину. События романа заключены во временны́е рамки семи лет: от убийства Индиры Ганди до убийства Раджива Ганди – время, с одной стороны, экономического подъёма страны, а с другой – время индо-пакистанского конфликта и борьбы с тамильскими сепаратистами на Цейлоне. Алавинда Адига с успехом балансирует между традициями восточных сказок, стилем журналистской колонки и хорошей прозой.

Упомяну́в тамильских сепаратистов, последуем на Шри-Ла́нку, на партизанскую войну, в книгу «Москит» Ромы́ Тирн. Роман повествует о неожиданной, настоящей, исцеляющей любви, проносимой сквозь года. Писатель среднего возраста возвращается на Родину, пытаясь оправиться после смерти жены, где встречает талантливую несовершеннолетнюю художницу, замкнувшуюся в себе после смерти отца. Вторая пара в романе – друзья главного героя, художник и его жена, уезжают из Шри-Ла́нки обратно в Европу, где постепенно выпутываются из кризиса в отношениях. Оставим ку́хонную психологию за рамками и обратимся к художественной ценности текста: Рома́ Тирн не опускается в пошлость и сентиментальность при описании чувств, не опускается в чрезмерность при описании заключения, пыток и ужасов войны, не опускается в китч при описании искусства и природы. И это меня несказанно обрадовало: многого я от романа не ожидала, а зря – Рома Тирн пишет о том, о чем знает – синигальцы и тамильцы, период гражданской войны в десяток лет, литература и искусство – потому так достоверно, но при этом не грязно, не примитивно, не вычурно и получается.

«Правдолюбцы» Зои Хеллер – это череда пощечин общественному вкусу, коктейль из разбитых клише. История семьи – хиппи-социалистов шестидесятых и их совершенно разных детей. Итак, в романе присутствуют: мягкотелая неудачница-дочь, о которую все по очереди вытирают ноги, понукая и попутно пеняя ей за обжорство; вторая дочь, неожиданно для семьи ярых атеистов ударившаяся в иудаизм и работающая с девочками из неблагополучных семей и мамин любимчик, брат-наркоман, безуспешно пытающийся продержаться на какой-нибудь работе больше трёх дней. Родители – отец-адвокат, борющийся за права сирых и убогих, угнетённых и обиженных и мать, славящаяся крутым нравом и едкостью своих высказываний. Зои Хеллер решила свои романом показать, как миром правят любовь, деньги и религия, и к середине книги картинка начинает рушится, как домино. Отца хватил удар; объявилась любовница с ребёнком, мать стоит перед принятием решения об отключении аппарата искусственной поддержки жизни; слабохарактерная дочь неожиданно начинает изменять мужу, впоследствии уходя от него; религиозная дочь ловит себя на неприглядных мыслях об интеллектуальном превосходстве над своими подопечными, что не вяжется с её мировоззрением, а сын попадает в секту. Всё перевернулось с ног на голову. Правдолюбцы столкнулись с правдой, пошатнувшись в своих убеждениях. Роман Зои Хеллер разносторонне иллюстрирует жизнь и многообразие убеждений обычной американской семьи на рубеже тысячелетий.

Витиеватость романа «Свет песков» Мустафы Тлили, уроженца Туниса, доставит сложность даже опытному читателю. История об успешном эмигранте, вошедшем в высшее общество Америки, нашедшем свою профессию, казавшаяся простой с точки зрения сюжета, но невероятно сложной как текст (традиции арабской литературы обязывают автора уточнять и дополнять любое предложение) вдруг изменилась, став детективом – главный герой в поисках собственной идентичности сталкивается с мировым терроризмом, и теперь уже сложен сюжет, и хочется больше уточнений, пояснений и отсылок к истории террористических актов и их причин.

Как я уже в начале сказала, в этот раз я пыталась собрать книги авторов из разных уголков земного шара, но, прочитав их, обратила внимание на следующее: откуда бы автор не был, о какой стране бы он не писал, пишет он все равно для людей европейского склада ума, образа жизни и шкалы ценностей. Но хочется аутентичности, а не изначально подстраиваемых под интересы европейцев текстов. Хоть все книги и были весьма интересны, все-таки они оставили ощущение искусственности. Надеюсь, литературные агенты и издательства, в конце концов, рискнут, переведут и издадут подлинную иностранную литературу. А я продолжу выпуск книгой
Ханьи Янагихары, которая, хоть и потомок корейцев и гавайцев, но абсолютная американка из Лос-Анджелеса.

Я долго шла к этой книге. Во-первых, о ней все вокруг говорили, и я ждала, пока спадет ажиотаж. Во-вторых, я понимала, что читать её надо запоем, потому что будет не остановиться. В-третьих, нужно было настроение. Всё совпало – я взяла книгу «Маленькая жизнь» в правильное для себя время, и не хотела выпускать её из рук, хотя, что всё реже происходит, когда авторы стараются сдать текст в срок, она имеет логически завершенный конец.

Вам никогда не казалось странным, что в наших – английском и русском – богатейших языках, – совсем нет слов для выражения любви? Точнее, есть, конечно, но все эти слова кажутся банальными, заезженными, избитыми. Роман Ханьи Янагихары о мужской любви: о настоящей, глубокой, всепрощающей. О любви отцов к детям, детей – к братьям, братьев – к друзьям. В романе Янагихары практически нет женщин: они, как тени, появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Янагихара говорит о том, сколько может вытерпеть человек, о том, почему жертвы насилия никогда не говорят о прошлом; о внутренней боли, заглушаемой болью физической; рассуждает о том, что можно простить, а что – нет, почему продолжаешь верить и в какой момент перестаешь верить людям; рассказывает, как дружба может перетечь в любовь, и какая между ними разница, если исключить секс.

Роман вне времени, вне политики, вне мировых происшествий, но в контексте мировой культуры; роман, резонирующий со всем, что есть в человеке, со всеми мыслями о жизни, бытии, предназначении и счастье. Роман о новом поколении – одиноких или живущих парами бездетных людях; в этом новом мире мегаполисов детям совсем не место. И вот в этом новом мире без семейных обязанностей, детей, ипотек и прочих связывающих людей пут отношения становятся истинными, искренними – люди живут вместе только тогда, когда действительно оба этого хотят. Правда, говорить о любви они так и не научились. Но учатся; учимся вместе с ними и мы.

 
Books
We recommend

Check out the recommendations of the Ruslania staff!

Please log in, if you are a registered user, or go to Registration of new users

Forgot your password?
Select delivery country for: