Московский период Лимонова в прижизненных изданиях его многотомной автофикшн-биографии намечен лишь пунктиром. Харьков, Нью-Йорк, Париж описаны подробно, а "Москву" он упоминает вскользь - в отдельных рассказах и публицистике. Между тем именно здесь провинциальный поэт-авангардист превратился в того самого Лимонова, которого мы знаем - бесстрашного хулигана литературы, сделавшего собственную биографию главным материалом своих книг. Борьба с нищетой, погружение в столичную богему, страстный роман с Щаповой, и, наконец, эмиграция - все это уместилось в несколько стремительных московских лет. Собранные в этой книге тексты позволяют увидеть, как в ранних дневниках и первой прозе кристаллизовалась та самая личность, которой суждено было через несколько лет взорвать русскую литературу.
Moskovskij period Limonova v prizhiznennykh izdanijakh ego mnogotomnoj avtofikshn-biografii namechen lish punktirom. Kharkov, Nju-Jork, Parizh opisany podrobno, a "Moskvu" on upominaet vskolz - v otdelnykh rasskazakh i publitsistike. Mezhdu tem imenno zdes provintsialnyj poet-avangardist prevratilsja v togo samogo Limonova, kotorogo my znaem - besstrashnogo khuligana literatury, sdelavshego sobstvennuju biografiju glavnym materialom svoikh knig. Borba s nischetoj, pogruzhenie v stolichnuju bogemu, strastnyj roman s Schapovoj, i, nakonets, emigratsija - vse eto umestilos v neskolko stremitelnykh moskovskikh let. Sobrannye v etoj knige teksty pozvoljajut uvidet, kak v rannikh dnevnikakh i pervoj proze kristallizovalas ta samaja lichnost, kotoroj suzhdeno bylo cherez neskolko let vzorvat russkuju literaturu.
