Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860-1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и - главное - лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть "Степь" называл автобиографической брат писателя. Повесть "Три года" заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек "по капле выдавливает из себя раба". Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана "Тихая обитель", в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что "он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и - оп! - он опять впереди" (Дмитрий Воденников).
Sovsem nedlinnaja zhizn klassika russkoj i mirovoj literatury Antona Pavlovicha Chekhova (1860-1904) vosstanovlena ego biografami pochti do dnja. A literaturovedy razobrali po nitochkam kazhdyj ego rasskaz, povest i pesu, obnaruzhivaja v nikh molekuly vremeni, primety sovremennikov i - glavnoe - litso samogo Chekhova, to i delo prostupajuschee skvoz sjuzhety. Povest "Step" nazyval avtobiograficheskoj brat pisatelja. Povest "Tri goda" zastavljaet vspomnit znamenituju chekhovskuju frazu o tom, kak chelovek "po kaple vydavlivaet iz sebja raba". Rasshifrovyvajutsja familii, vychisljajutsja prototipy i realnye sobytija. My teper znaem: Julija Sergeevna razgljadyvaet kartinu Isaaka Levitana "Tikhaja obitel", v filarmonii Laptevy slushajut Devjatuju simfoniju Betkhovena, a orkestrom dirizhiruet Anton Rubinshtejn. No razve v etom delo? Delo v tom, chto "on do sikh por bezhit vperedi parovoza. Eto prosto udivitelno. Kazhetsja, uzhe stolko napisano novykh knig, uzhe i dvadtsatyj vek davno konchilsja (prinesja takie potrjasenija, kakie Chekhovu i ne snilis), dvadtsat pervyj vek uzhe skoro perevalit za pervuju dvadtsatku, uzhe i parovoza nikakogo net, a otkryvaesh Chekhova i - op! - on opjat vperedi" (Dmitrij Vodennikov).
